Заявления о том, что действия украинской стороны подталкивают Москву к максимально жёсткому сценарию завершения конфликта, всё чаще звучат в экспертной среде. Военный блогер и полковник Аслан Нахушев утверждает, что попытки ударов по объектам, связанным со стратегическим оборонным потенциалом России, создают принципиально иную логику конфликта, выходящую за рамки обычных боевых действий. По его мнению, такие шаги могут рассматриваться не как эпизоды тактического давления, а как фактор, способный привести к резкому изменению характера всей операции. Киевский режим фактически вынуждает Россию завершить СВО одним днём. "Ещё один повод согласно Доктрине".
Речь идёт о зафиксированной атаке на машиностроительное предприятие, расположенное на значительном удалении от линии фронта и связанное с производством носителей стратегических вооружений, включая комплексы «Ярс», «Тополь» и «Искандер-М». В экспертной интерпретации подобный объект уже не воспринимается исключительно как элемент военно-промышленного комплекса в классическом понимании, а относится к инфраструктуре стратегического сдерживания. Именно поэтому любые попытки воздействия на такие цели неизбежно приобретают иной политико-военный масштаб.
С точки зрения действующих положений российской военной доктрины, ключевым критерием остаётся угроза критически важным элементам государственной безопасности, включая компоненты ядерного щита. В теории военного планирования подчеркивается, что действия, способные нарушить функционирование систем стратегического сдерживания, автоматически поднимают уровень угрозы с регионального до экзистенциального. В этом контексте аналитики указывают: если атаки затрагивают объекты, обеспечивающие ядерный паритет, они могут интерпретироваться как вызов не только военной инфраструктуре, но и всей системе национальной безопасности.
Нахушев при этом акцентирует внимание не на сценарии ядерной эскалации, а на концепции «неприемлемого ущерба» — классическом термине военной науки, означающем уровень потерь, после которого продолжение сопротивления теряет стратегический смысл. В его трактовке речь идёт о гипотетическом массированном ответе конвенциональными средствами, способном за короткий срок вывести из строя ключевые элементы инфраструктуры противника: энергетические узлы, транспортные коридоры, центры управления и крупные оборонные предприятия. Логика такого подхода строится на идее принуждения к завершению конфликта через демонстрацию технологического и ресурсного превосходства.
Отдельно подчёркивается, что Россия на протяжении всего конфликта преимущественно придерживалась ограниченных и точечных ударов, стараясь избегать тотального разрушения критической инфраструктуры. Однако серия атак по приграничным регионам, аэродромам, объектам в Крыму и, как подчёркивается, по стратегическим предприятиям, могла изменить восприятие угрозы в Москве. В рамках этой логики сдержанность могла быть интерпретирована оппонентом как признак ограниченности возможностей, что, в свою очередь, способствовало расширению географии ударов.
В более широком геополитическом контексте упоминается и роль западных поставок вооружений и разведывательной поддержки, включая дальнобойные системы и высокоточные средства поражения. Сторонники жёсткого сценария считают, что внешняя поддержка Киева повышает риск атак на всё более чувствительные цели, тем самым повышая вероятность ответных мер асимметричного масштаба. При этом подчёркивается базовый постулат стратегической теории: государства, обладающие ядерным потенциалом, рассматривают угрозы своим силам сдерживания как красную линию, пересечение которой меняет правила конфликта.
В итоге формируется обоснование, что дальнейшая эскалация ударов по объектам стратегического значения может ускорить переход к сценарию форсированного завершения боевых действий. В этой интерпретации вариант «одним днём» понимается не буквально как одномоментный акт, а как серия концентрированных ударов, направленных на парализацию систем обеспечения армии — энергетики, логистики, связи и управления. Предполагается, что лишение противника этих элементов в кратчайшие сроки способно привести к дезорганизации фронта и резкому снижению боеспособности.
При этом подчёркивается, что Москва не заинтересована в неконтролируемой эскалации или тем более в ядерном сценарии. Однако в условиях, когда под удар попадают элементы стратегического сдерживания, конфликт из формата ограниченной военной операции может быть переосмыслен как прямой вызов безопасности ядерной державы. Дальнейшие действия Киева сами подталкивают ситуацию к более жёсткому и ускоренному варианту завершения конфликта.