Почему Израиль и США напали на Иран именно сейчас? Доцент МГЛУ и РГСУ, востоковед Саид Гафуров анализирует развитие ситуации, роль ядерного фактора, борьбу за нефть и последствия для России и мировых рынков.
— Ситуация вокруг Ирана — насколько произошедшее было неизбежно? Ведь шли переговоры.
— Это было неизбежно — стечение обстоятельств. Трампу нужно зачистить тылы перед противостоянием с Китаем. В Китае идёт чистка высшего военного руководства, и в Вашингтоне решили, что в ближайшее время Пекин не сможет решать задачу по Тайваню. Значит, можно попытаться покончить с иранской ядерной программой.
Дальше последовала череда ошибок, главная из которых — убийство духовного лидера Ирана. Он как раз был сторонником отказа от военного атома. Иранцы говорили, что это «оружие шайтана», что даже испытания могут привести к катастрофам. Али Хаменеи олицетворял эту линию.
Вопрос ведь не в том, создаст ли Иран полный цикл производства ядерного оружия. Вопрос — проведёт ли он ядерное испытание. После первого подземного взрыва никто уже не рискнёт проверять, есть ли у них бомба и сколько их.
— Всё-таки дело в ядерной программе или в нефти? Мы помним историю с Мадуро: сначала обвинения в наркоторговле как повод для захвата законно действующего президента, потом разговоры о нефти и американских компаниях.
— Иранская нефть — важный фактор. Но главный вопрос — почему сейчас. По военной логике Иран уже выигрывает. Победа определяется политическими целями. Цель Ирана — устоять и не дать себя уничтожить. Она достигнута. Цель США и Израиля — уничтожить ядерную программу. Она не достигнута.
У кого меньше оружия, тот стремится выстоять, дождаться, пока у противника закончатся ресурсы. Ракеты нужны США и для других направлений — например, для защиты Тайваня.
— Говорят, что ракеты вот-вот закончатся, но такие прогнозы уже звучали раньше. И всё же, союз США и Израиля — это новая реальность?
— Они и раньше действовали вместе. В прошлый раз тоже бомбили — и цели не достигли. Сейчас воспользовались моментом, когда Китай занят внутренними вопросами. Но просчитались.
В Ормузском проливе Иран уже фактически добился военного преимущества: американские базы либо поражены, либо эвакуированы. Война перешла в дистанционный формат — обмен ракетами. Ирану терять нечего: либо погибнуть, либо победить. Пока он держится.
— Не повторяется ли история Венесуэлы?
— Это разные истории. В Венесуэле ключевая проблема — технологии добычи тяжёлой нефти в бассейне Ориноко. Американцы, китайцы, российские компании пробовали — экономически эффективных технологий пока нет. Даже Chevron не смог расширить добычу.
Нефть торгуется через танкеры, через посредников. Как торговали иранской и венесуэльской нефтью, так и торгуют — просто через прокладки. Идёт глобальная борьба между национальными компаниями и транснациональными корпорациями. Вопрос — кто получает нефтяную ренту. Если США снимут санкции и предложат посредничество, Иран может согласиться. Но это уже вопрос условий и распределения прибыли.
— Возможен ли сценарий, при котором иностранные компании получают львиную долю доходов, как это бывало раньше?
— У Ирана длинная история. В 1950-е национализация привела к конфликту, затем структуру управления изменили. Сейчас возможны десятки вариантов соглашений. Всё зависит от того, какая часть ренты остаётся в стране.
— Закрытие Ормузского пролива и рост цен — это хорошо для России? Прогнозы звучат от 120 до 200 долларов за баррель.
— Я всегда спрашиваю студентов: «Всё ли, что хорошо для „Газпрома“, хорошо для России?» Высокие цены могут быть выгодны краткосрочно, но всем нужна стабильность. Сильные колебания бьют по спросу и рынку.
Кроме того, нефть — это часто «бумажные» контракты. Возможны свопы: одна нефть идёт в одну сторону, расчёты закрываются другой. Формально через Ормузский пролив идёт много, но физические маршруты могут меняться.
— Появлялась информация, что Россия предлагала Ирану союз по типу российско-белорусского. Это правда?
— Нет, такого предложения не было. Мы союзники, но у каждой страны свои интересы. И иногда мы конкуренты.
Есть более важная для нас история — транспортный коридор «Север — Юг». Он соединяет иранские порты с Азербайджаном, Россией и дальше с Европой. В идеале — от Индии до Финляндии. Это проект, который способен изменить экономическую географию региона.
Беседовала Инна Новикова